Сначала идею создания отдельного антикоррупционного суда Никита Нуралин, адвокат VB PARTNERS, считал несколько нелогичной, ведь каждый суд в стране должен быть антикоррупционным. Однако, впоследствии юрист изменил свое мнение. О том, почему нам нужны антикоррупционные суды, или чувствует ли себя отечественный бизнес более защищенным, какое из последних изменений в УПК адвокат считает наиболее удачливым, а также каких изменений ожидать в 2019 году, читайте в интервью Никиты Нуралина для специального выпуска «Выбор клиента. ТОП 100-лучших юристов Украины 2018».

— Никита, сегодня вся страна наблюдает за процессом создания Антикоррупционного суда, как в свое время это происходило с Верховным судом. По Вашему мнению, изменит этот процесс историю? То есть были надежды, что 39 человек смогут изменить ситуацию в стране?

— С начала зарождения идеи о создании отдельного антикоррупционного суда я выступал против этого, ведь каждый суд в стране должен быть антикоррупционным. Однако, как показала практика, местные суды были неспособны обеспечить эффективное и быстрое рассмотрение таких дел. По моему мнению, основной причиной этого является большая загруженность местных судов и неприкрытое давление на них со всех сторон.

Однако в «антикоррупционных судей», во-первых, в производстве не будут другие дела, то есть они смогут сосредоточиться на конкретных делах и рассматривать их в короткие сроки. Во-вторых, особый порядок отбора судей, в том числе с привлечением Общественного совета международных экспертов, будет способствовать назначению высокопрофессиональных судей, которые не поддаются воздействию. В-третьих, для этих судей предусматриваются дополнительные гарантии, которые ограничивают возможности давления на судей со стороны правоохранителей (например, внесение сведений в Единый реестр досудебных расследований возможно только Генеральным прокурором Украины). То есть уйдут в небытие случаи, когда почти после каждого решения в резонансных делах начиналось преследование за заведомо неправосудное решение.

Сейчас обеспокоенность относительно быстрой смены течения истории вызывает тот факт, что решения по делам, рассмотрение которых было начато до создания Антикоррупционного суда, будут оспариваться в общих апелляционных судов, а не в Апелляционную палату Высшего антикоррупционного суда.

В общем, я считаю, что 39 вновь назначенных судей смогут изменить ситуацию в стране по рассмотрению коррупционных дел. Однако они должны поставить перед собой четкие ориентиры в направлении службы обществу, а не власти. При этом они не должны бояться выносить оправдательные приговоры.

-Для продвижения этой идеи изменения должны идти не только «сверху», но и «снизу». Имеют ли желание правоохранители, органы власти и бизнес играть честно и по правилам?

— Бизнес всегда хочет играть честно и по правилам, поскольку это выгоднее. Каждый хочет понимать, как ему действовать, чтобы не было негативных последствий, а если они возникают, как их реши-ти раз и навсегда. Коррупция предоставляет быстрые решения, однако не решает проблем, а наоборот, их создает. Получение каких-либо благ коррупционным способ невозможно скрывать вечно. Власть изменится и все факты будут как на ладони. Так же, как и незаконно закрыто уголовное производство, можно продолжить или начать снова.

Однако в органах власти такую правильную позицию не всегда встретишь. В обществе деформировано сознание. Большинство чиновников, приходя на работу, считают, что за любые свои действия, даже законные, они должны получать дополнительную награду. Из государственных органов, по моему мнению, это может быть искоренено не только путем приговоров относительно коррупционеров, но и путем внедрения персональной материальной ответственности служащих за любые незаконные действия, как это происходит в уголовном процессе.

— Уже прошел почти через год после начала работы ВС и обновления процессуального законодательства. Можно ли сегодня сказать, что наконец наступили изменения, которые все так ожидали год назад?

— Безусловно, такие изменения наступили. Для обычного потребителя услуг судебной власти непременным фактом недовольства были проблемы доказывания и затягивание судебного разбирательства. Введенные изменения существенно ограничивают недобросовестные возможности. На конец официально признаны электронные доказательства, закреплен порядок их представления и исследования. Раньше нужно было выдумывать, как их легализовать в процессе. Теперь все просто, и мы этим пользуемся. В будущем мы ожидаем полноценное внедрение электронного суда, который значительно уменьшит расходы времени, упростит доступ к материалам и их обмена между сторонами.

Также в административном процессе введено образцовые дела. То есть Верховный Суд рассматривает в качестве суда первой инстанции одно из типичных дел и формирует конкретный вывод по этим правоотношениям. На сегодня уже есть 7 решений по образцовым делам о социальных вопросах. Именно этих дел больше всего в административных судах, поскольку они затрагивают права широкой группы населения. Обязательные выводы Верховного Суда должны облегчить дальнейшее рассмотрение подобных дел.

Злоупотребление правами уже не является проблемой. Теперь подачи апелляционных жалоб на определения, не оспариваются, не помогут оппонентам затянуть рассмотрение в связи с передачей дела в апелляционный суд. Закреплены конкретные последствия подобных злоупотреблений: возвращение таких жалоб, а также наложения штрафов как на представителя, так и на сторону, которую он представляет.

Указанные новации значительно облегчили жизнь добросовестным участникам судебного процесса. Однако судопроизводство улучшается не только благодаря изменениям законодательства. Верховный Суд в своих выводах ставит точку в решении спорных вопросов. Наиболее касательной к защите бизнеса, по моему мнению, стала позиция Большой Палаты Верховного Суда по делу №237 / 1459/17, в котором было вынесено однозначный вывод, что можно оспаривать постановления следственных судей о назначении проверок (налоговых и других). Это важно не только потому, что бизнес сможет обжаловать назначение проверок в уголовном процессе, но и тем, что Верховный Суд сделал такой вывод на основании общих принципов. В данном случае — обеспечение права на обжалование процессуальных решений, хотя прямо такое обжалование не предусмотрено.

Итак, Верховный Суд становится тем судебным органом, каким мы его хотели видеть, то есть тем, для которого принцип верховенства права превалирует над принципом законности.

— Чувствует ли себя бизнес более защищенным в нашей стране? Или до этого еще далеко?

— Бизнес испытывает большую защищенность, но до полной уверенности в этом еще далеко. Прежде всего, необходимо решить вопрос защиты от произвола правоохранительных органов. Государство делает навстречу этому соответствующие шаги. Кроме изменений в УПК Украины, во время судебной реформы нужно отметить инициативы «Маски шоу стоп – 1 и 2». В указанных актах прослеживается прямое влияние на защиту бизнеса. В частности, во время обыска обязательна видеофиксация. Введено возможность обжалования уведомления о подозрении и новые основания для закрытия уголовных производств, ограничено сроки расследований без подозреваемого.

Действенным механизмом для уменьшения давления на бизнес сможет стать персональная материальная ответственность следователей и прокуроров, которую ввели с принятием «Маски-шоу стоп – 2». Однако поможет только правильное и активное формирование такой практики.

— Как изменился спрос на услуги практики White-collar crime за последний год?

— Спрос ежегодно растет. Рынок этой практики будет расти и дальше. С одной стороны, спрос усиливает активная работа НАБУ по расследованию коррупционных преступлений, а с другой стороны, все больше компаний понимают, что за корпоративное мошенничество нужно привлекать к уголовной ответственности.

Также тенденцию к увеличению имеют вопросы экстрадиции и транснациональных расследований. Этому способствует глобализация и интеграция украинских правоохранительных органов к международным сетям.

Кроме того, смена власти и бизнес-интересов государственных деятелей стимулируют начало новых уголовных производств, защита в которых требует не только навыков адвоката, но и понимание бизнеса клиента. Клиенты из корпоративного мира не могут обратиться к классическому адвоката по уголовному праву, поскольку они будут разговаривать розными языках. Адвокаты WCC должны быть специалистами не только в уголовном праве и процессе, но и достаточно глубоко понимать корпоративное, антимонопольное, банковское или иное право, которые имеют отношение к бизнесу клиента.

Указанные обстоятельства делают практику WCC одной из самых востребованных на рынке Украины. Об этом свидетельствует тенденция последних лет – открытие в юридических компаниях практики WCC.

— Исходя из Вашей практики, дали ли изменения в проведении процедуры обыска (в частности его видеофиксации обыска и присутствие адвоката) положительный результат? Или проблема невыполнения требований закона никуда не исчезла?

— Конечно, есть положительный результат. Правоохранители совершают все меньше нарушений. Они уже не могут не допускать адвоката к проведению обыска, как это было раньше. Сейчас обязанность допуска на любой стадии прямо закреплена законом, в противном случае все доказательства можно признать недопустимыми. Однако, как всегда, есть исключения. Некоторых лиц не утоляет даже видеозапись его неправомерных действий. Это проблема непонимания частью правоохранителей принципа законности, уже не говорю-либо о верховенстве права.

— Какие изменения в УПК Вы считаете положительными, а какие нецелесообразными? По вашему мнению, что нужно было бы усовершенствовать?

— Последние изменения почти полностью направлены на расширение права на защиту бизнеса от незаконных действий правоохранителей. Безусловно, положительными изменениями является видеофиксация обыска и невозможность изъятия компьютерной техники, предоставление возможности обжалования уведомления о подозрении, новые основания для закрытия уголовных производств, ограничения срока расследования.

Однако главной новацией является введение нового участника процесса — лица, права или законные интересы которого ограничиваются во время досудебного раз-следования. По моему мнению, лучшая смена, которая отвечает всем европейским ценностям и принципам — это обеспечение права на защиту.

Согласно УПК 1960, любое лицо (даже не будучи подозреваемым) имело возможность обжаловать возбуждение уголовного дела, если оно касалась его прав. С принятием УПК Украины в 2012 г. Такая опция была потеряна. Проводилось досудебное расследование в отношении конкретного лица, но без вручения уведомления о подозрении такое лицо не имело никаких прав в процессе. Сейчас такое лицо вправе заявлять ходатайства, в том числе по закрытию производства, а также обжаловать действия стороны обвинения (в частности, относительно несоблюдения разумных сроков расследования).

Во время судебной реформы изменения по проведению экспертиз были внесены только в государственных экспертных учреждениях и исключительно по решению следственного судьи. Фактически, нарушается право на защиту, поскольку подозреваемый не может привлечь частного эксперта.

Кроме отмены указанных положений, по моему мнению, нужно усилить обеспечения права на защиту и принцип состязательности. Такие предложения содержатся, в частности, в законопроекте «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» №9055.

— Принятие законопроекта об адвокатуре сейчас стало как никогда реальным. Которые Вы можете отметить положительные и отрицательные аспекты в этом законопроекте?

— Я принимал непосредственное участие в наработке и обсуждении этого законопроекта еще на стадии рабочей группы при Совете по вопросам судебной реформы. Все наработки я примерил на себя, думал о том, каким образом они повлияют на мою деятельность как адвоката.

Среди положительных изменений стоит отметить значительное усиление профессиональных прав и гарантий. Адвокатам предоставляется доступ ко всем государственным реестрам, что значительно упростит работу. Усиливаются вопросы конфиденциальности общения и обмена информацией адвоката с клиентом. Вводится прозрачная и четкая система самоуправления.

Конечно, проект нуждается в доработке. Например, вокруг раздела по адвокатским и другим видам деятельности проводил немало дискуссий. Появление этого раздела вызвана тем, что государственные органы по 2019 смогут представлять исключительно адвокаты. Вместо того чтобы решить вопрос самопредставительства государственных органов инхаусами, было решено изменить суть адвокатской деятельности. Продолжая эти трансформации, адвокатам предоставляется возможность осуществлять свою деятельность в составе обществ с ограниченной ответственностью, а не только адвокатских бюро или объединений. Сейчас такие недостатки можно исправить только в стенах Верховной Рады.

— Что может помешать принятию этого проекта?

— Сегодня в адвокатской среде есть две группы: за и против. Так случилось, что те, кто против, прибегают к недобросовестным действиям. В частности, они распространяют недостоверную информацию о влиянии законопроекта. Например, недавно ходили слухи, что согласно законопроекту, все адвокаты должны будут проходить переаттестацию. Однако в Переходных положениях законопроекта прямо предусмотрено, что все адвокаты остаются адвокатами. Именно введение в заблуждение общества и депутатов касательно последствий принятия закона, и отсутствие личного анализа депутатами закона может помешать его принятию.

— По Вашему мнению, каких еще законодательных изменений можно ожидать в 2019 году?

— Бизнес очень ждет принятия законопроекта о службе финансовых расследований Украины. Эта служба должна прийти на замену фактически нелегальной налоговой милиции. Однако эта реформа должна не просто изменить название, а превратить налоговую милицию из карательного органа в аналитическую службу.

Также надеюсь, что в следующем году продолжатся инициативы по модернизации уголовного процессуального законодательства (в частности, по расширению права на защиту, усиление роли следственного судьи на предварительном расследовании и урегулирования процедуры привлечения к ответственности правоохранителей за незаконные действия).