Руководитель и партнер компании VB PARTNERS Владимир Ващенко в свежем интервью для издания «Юридическая газета» рассказал, почему и с какими проблемами клиенты стали чаще обращаться в судебные институты, какие пути их решения могут предложить юридические советники, а также много других тенденций, связанных с «жизнью» практики Dispute Resolution.

— Владимир, как Вы оцениваете уровень востребованности практики Dispute Resolution сегодня в нашей стране?

— Судебный процесс формализуется и усложняется. Без профессиональной помощи в сложных кейсах становится невозможно реализовать право на судебную защиту. Такое ограничение доступа к правосудию вовсе не является идеей отечественного законодателя.

Юридическая профессия постепенно возвращается к своим истокам — представительства. Часть юридических практик с 2008 г. окончательно исчезла, и нет надежды на возвращение. Многие вопросы эволюционно перешли к налоговым консультантам, аудиторам, инвестиционным банкирам и даже искусственному интеллекту. Только в судебной практике закономерно происходит монополизация профессии.

В 2014-2015 гг. уменьшение количества обращений за судебной защитой стало следствием экономического падения. С конца 2015 инициаторами многих судебных процессов выступили различные органы (прокуратура, Фонд государственного имущества, Гоструда и др.). Более 90% наших кейсов является следствием такой активности, которую я связываю с незавершенностью (полиция, служба финансовых расследований) или имитацией реформ (прокуратура, государственное бюро расследований). Реформы должны делаться быстро, но много исторических возможностей было упущено.

То есть драйвером практики остается деятельность не в правовой плоскости государственных органов, а также приближенных к властям лиц, использующих государственный аппарат для достижения личных целей.

— Насколько конкурентная практика? Что отличает Вас от других юрфирм в этом аспекте?

— Сегодня свои услуги по разрешению споров предлагают общественные активисты, депутаты, чиновники, силовики и парамилитарные формирования, знатоки нужных дверей и просто хорошие люди. Однако они не решают проблемы, а только зарабатывают на процессе.

Что касается юридического рынка, здесь действуют общие экономические законы, а эта сфера имеет собственное денежное измерение, связанное с состоянием украинской экономики. В рейтингах ведущих юридических фирм Украины судебная практика указана среди основных специализаций подавляющего большинства. Мы не застали голубого океана 90-х, а с середины 2000-х уже шла жесткая конкурентная борьба за клиентов. Не все придерживаются джентльменских правил. В частности, наш слоган «Challenge Accepted» использован в различных интерпретациях и не только коллегами из юридического рынка.

Наша практика Dispute Resolution, кроме собственно судебных процессов, включая мирные переговоры с конкурентами и органами власти, участие в заседаниях парламентских комитетов и контрольных комиссий, использование инструментов Американской торговой палаты и Европейской бизнес-ассоциации для отстаивания интересов и защиты бизнеса, активную позицию в антидемпинговых расследованиях и т.п., то есть разрешения споров и конфликтов наиболее эффективным для клиента способом. Отдельного значение приобрел защиту прав иностранных инвесторов в международном арбитраже и Европейском суде по правам человека.

Насколько это возможно, мы защищаем бизнес от негатива, предоставляем возможность заниматься любимым делом, а нам остается решение проблем. В этом вопросе важно находиться с клиентами на одной волне, понимать их видение и стратегию, обладать необходимыми финансовыми и экономическими знаниями, быть в курсе национальных и мировых трендов. Как следствие, мы часто вовлечены в процесс принятия не только юридических, но и деловых задач клиентов. Окончательное решение оставляем за клиентом, но независимая профессиональная рекомендация дополнительно вознаграждается.

В связанной с Dispute Resolution практике White Collar Crime мы делаем акцент на вопросах защиты бизнеса от давления силовиков. Несмотря на всю неравенство участников уголовного процесса, в большинстве случаев клиент может занять проактивную позицию и быть субъектом, а не объектом отношений. Отдельным направлением является борьба с корпоративным мошенничеством. Мы занимаем активную позицию по защите пострадавших / бизнеса от противоправных действий. Мы осведомлены в сфере Сompliance и проводим собственные корпоративные расследования, в том числе с целью привлечения к ответственности нечестных партнеров, контр агентов и менеджмента компаний. Также наши адвокаты являются признанными национальными экспертами по вопросам трансграничных расследований, экстрадиции и Интерпола.

— Как Вы считаете, насколько эффективно формат работы бутиковой компании, по сравнению с full-service firm в пределах практики разрешения споров?

— В большой компании нужен значительной степени формализации, механизации и бюрократизации процессов. Следствием может быть обезличивание услуги, которое несомненно сказывается на качестве. По моему опыту, компании с персоналом более 15 человек нуждаются в дополнительном администрирования. Соответственно, расходы на экстенсивное развитие юридической компании растут в геометрической прогрессии, рентабельность уменьшается, а качество услуг требует дополнительного контроля и все равно страдает. Поэтому уязвимость full-service фирм заключается в отсутствии индивидуальности и акцентов.

В нашей компании существуют правила и политики, но компания достигает наилучшего результата для клиента не благодаря формальным подходам и иерархическому контролю, а благодаря разделению общих принципов и видения. Любые ситуации сопоставляются с общими и разработанными принципами, а соответствующие решения принимаются сотрудниками самостоятельно в пределах их компетенции. Бутиковые фирмы всегда будут сильными в практиках Dispute Resolution и White Collar Crime, поскольку в этих практиках степень личного участия партнеров в процессах играет значительную роль.

Кроме того, мы глубоко убеждены, что только в небольшой компании можно обеспечить баланс между работой и личной жизнью. Это имеет существенное мотивирующее воздействие для достижения положительного результата.

— Какие «впечатление» от работы Вы имеете после принятия новых процессуальных кодексов?

— В 2017-2018 гг. я выступил на нескольких форумах с докладами по проблемам доказывания, новых процессуальных возможностей, института раскрытия доказательств, оценки доказательств судом, новой судебной практики.

В хозяйственном и гражданском процессах суд стал арбитром: не собирает доказательства по собственной инициативе, не устанавливает полностью все обстоятельства, а должен оценить представленные сторонами доказательства. Не все воспринимают этот подход, он был предметом дискуссии даже между представителями судебной системы и адвокатами. Кроме того, не до конца раскрытыми вопросы остаются встречное обеспечение и право суда применить предусмотренным законом способом защиты.

Однако очевидно положительным является дальнейшее развитие института раскрытия доказательств в хозяйственном и гражданском процессах, которое должно способствовать установлению действительных обстоятельств дела и разрешению споров в разумный срок. Должна исключаться ситуация, когда участник дела не может адекватно отреагировать на доказательства, которые были неожиданно представлены в судебном заседании.

Ожидаем, что в полной мере заработают изменены правила оценки доказательств. С судов снимается обязанность быть активными и приложить все усилия для установления обстоятельств дела. Теперь суды должны давать оценку по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В административном процессе ранее многократно поднималась тема вмешательства суда в дискреционные полномочия органов власти. Чаша правосудия была отнюдь не на стороне угнетенных. Теперь административный суд вправе обязать субъекта властных полномочий принять решение, если все необходимые условия выполнены. Есть надежда на эффективную судебную защиту.

В уголовном процессе очень интересное продление сроков расследования, основания прекращения производства, возможность отмены судом остановки производства и обжалования сообщений о подозрении. Однако общая ситуация в уголовной юстиции пока не изменилась — насколько просто органам расследования получить определение следственных судей, настолько сложно защиты и другим участникам добиться соблюдения или восстановления своих прав. Эту политику двойных стандартов может преодолеть только судебная система. Мы видим первые смелые решения по уголовным кейсам.

Процессуальные изменения создали новые возможности. В то же время, учитывая чрезмерную регламентированность процесса, эффективность судебной защиты напрямую зависит от профессиональной юридической работы, а иногда от способности участника дела авансировать значительные судебные издержки.

У бизнеса нет запроса на процессуальные институты и возможности. В сфере его интересов находится экономический рост, покупательная способность и понятные правила игры. Однако инвестиционный климат Украины не позволяет находится в зоне комфорта. Еще несколько лет назад контролирующие органы осторожно относились к представительств нерезидентов и украинских компаний с иностранным капиталам. Сегодня ведь нет неприкасаемых. Освещены в СМИ события вокруг Dragon Capital, Астарты и Новой почты это подтверждают. Если раньше бизнес был объектом для силовых структур, то теперь есть возможность не только модерировать, но и влиять или даже управлять непростыми ситуациями.

— Кто Вашии главные клиенты?

— Адвокатская тайна не позволяет раскрывать клиентов без их согласия, но сделаю несколько обобщений. Для начала отмечу, что в конце 2000-х мы полностью отказались от сотрудничества с компаниями государственного сектора (газ, электроэнергетика и т.д.) через коррупционные риски и постоянную смену руководства, но постоянно изучаем вопрос участия в тендерных процедурах.

Что касается частного сектора, ранее иностранные компании с головным офисом за пределами Украины выбирали, как правило, международные юридические фирмы. Здесь чувствовалась осторожность и ориентация крупных корпораций больше на процесс и Red Tape, чем на положительный результат. Владелец, который строил бизнес с нуля, всегда был заинтересован в конечном результате юридических услуг. Однако мир меняется, а вместе с ним меняются подходы к избранию внешних юридических советников.

Первую группу наших клиентов составляют международные компании, которые приобрели активы в процессе приватизации или в первичных инвесторов к середине 2000-х. Кроме последствий экономического кризиса 2008 г., впоследствии для них возникали риски за политического кризиса в Украине. Однако производства продолжают работать и развиваться, а инвесторы не намерены выходить из Украины.

Вторую группу клиентов составляют известные европейские и американские компании, их коммерческие и постоянные представительства, которые работают в сферах ритейла, фармации, производства табачных изделий, напитков и продуктов питания. Это компании с длительной историей. Нам было непросто пройти их аккредитацию. Однако мы использовали шанс и получили доверие.

Кроме того, политически мотивированные и экономически необоснованные решения Национального банка привели к созданию нового рынка. Нашими клиентами стали банковские учреждения, их конечные бенефициары и топ-менеджмент. Это «молодая» выдающаяся группа клиентов.

Конечно, обобщения не отражают уникальные проекты, которыми мы занимаемся, и уникальных клиентов, с которыми мы имеем дело.

— С какими проблемами чаще всего обращаются клиенты?

— На нынешнем этапе мы сделали акцент на судебных процессах в сферах приватизации / реприватизации, аренды имущества, корпоративных отношений, землепользования, предупреждении и обжаловании результатов проверок налоговых и других контролирующих органов. Государственные органы, а до недавнего времени и прокуратура, умеют создавать споры. При этом чаще всего чиновники и правоохранители преследуют не государственные цели, а имеют целью создать проблему бизнеса. Потом они не всегда способны ее решить. Однако своими действиями, решениями и бездействием они осуществляют значительный вклад в улучшение инвестиционного климата в Украине.

В процессе эволюции мы отказались от глубоких неюридических знаний в конкретных индустриях (энергетика, нефть и газ, металлургия, прямые инвестиции и др.). Мы способны погрузиться в бизнес-процессы конкретного клиента и понять его специфику непосредственно со старта сотрудничества.

— Поделитесь с нашими читателями наиболее интересными кейсами с Вашей практики, которые повлияли на Ваше развитие как профессионала.

— В 2016-2017 гг. я представлял акционера со значительным пакетом на внеочередных и очередных общих собраниях. В обоих случаях несколько акционеров не были допущены к участию «патриотическим общественным формированием по охране порядка». Кроме объяснений акционеров, обстоятельства были подтверждены электронными доказательствами (фото, видео и аудио записи), рапортами и свидетельствами полицейских, объяснениями в суде должностных лиц и заявлениями свидетеля, оформленными с правилами новой редакции ГПК. НКЦБФР установила незаконность возвращения предложений акционера, владеющего более 5% акций, в отношении кандидатов в Наблюдательный совет и Ревизионной комиссии.

Однако суды первой и апелляционной инстанции откровенно проигнорировали электронные доказательства, несмотря на практику ЕСПЧ и обновленную редакцию ГПК. Что касается других доказательств, то суды или проигнорировали (заявления свидетеля, рапорты полицейских), или нарушили процессуальные требования об оценке доказательств в их совокупности. При этом суды признали недостаточными основаниями для отмены решения собрания том, что предложения акционера в состав органов управления были незаконно возвращены простыми письмами.

Таким образом, решение Судебной палаты ВС для рассмотрения дел по корпоративным спорам меня откровенно разочаровали. У них просто находился переписан текст апелляционных постановлений, а доводам кассаций вообще не было предоставлено оценки. Однако заслуживает уважения тот факт, что из пяти судей Палаты, которые рассматривали эти дела, один судья высказал особое мнение.

Возможно, на решение судов повлияло то, что собрание назначал и проводил государственный орган, который управляет контрольным пакетом акций. Чиновники этого органа даже официально (под звукозапись) заявили об устранении других акционеров от управления обществом. А возможно, это влияние новых «дорогих друзей», которые используют государственный аппарат в личных целях.

Доказательства, которые были признаны украинскими судами недопустимыми и / или неподобающими, или вообще проигнорированы, не вызывали никаких замечаний в международных инстанциях и Европейском суде по правам человека.

— Как Вы планируете развивать практику в будущем?

— На сегодня у нас есть четкое видение, что мы развиваем юридический бутик со специализацией в решении споров / конфликтов, споров с государством, судебной практикой в ​​судах различной юрисдикции, в уголовном процессе, в том числе с экспертизой в вопросах Интерпола и защиты экстрадиции. Также мы развиваем практику защиты иностранных инвесторов в Международном центре по урегулированию инвестиционных споров (ICSID) и Европейском суде по правам человека.

Мы работаем над включением в команду молодых и амбициозных адвокатов, усилением управленческих навыков старшего персонала, а также над расширением аналитического потенциала с привлечением ученых.

Несколько лет назад мы решили стать более публичными, определили целевые рейтинги, которые были бы маркерами положительного результата. Как следствие, компания и партнеры неоднократно были отмечены Best Lawyers, Who is Who Legal, The Legal 500 EMEA, Chambers Europe, Expert Guide тому подобное. В рейтингах мы будем бороться за более высокие позиции.

Кроме того, в ближайшем будущем мы ставим задачей развитие практики GR. Все-таки Украина движется к цивилизованной модели лоббирования.

В любом случае нельзя останавливаться и наслаждаться текущим успехом. Необходимо быть лучше, быстрее, креативнее. Нужно развиваться и приносить дополнительную ценность клиентам, иначе концепция бутика не будет работать. Обратной стороной медали является стресс и периодическое преодоления выгорания.